Ветер в ушах...: Сплин - Камень
Сегодня умерла тётя Кира. Старшая сестра моей мамы, которую за пределами родни все называли Валентиной. Хотя на самом деле она – Валькирия Яковлевна. Я не раз упоминал о ней в своих рассказах о семье. После того как ушли все деды, именно она стала главным старожилом нашей родни, свидетелем времён, о которых теперь разве что в книжках прочтёшь, хранителем преданий нашей истории по маминой линии. Она родилась весной 1927 года в Ленинграде первым ребёнком в семье красноармейца из русских крестьян Чувашии и шлиссельбургской девушки, чья мама была из еврейского интеллигентско-купеческого рода Петербурга, а папа – инженером железной дороги из-под белорусской Орши. Вот такие невообразимые союзы со смешением народов и сословий оказались реальностью в первое десятилетие советской власти. Училась в Алтайском крае в педагогическом училище Славгорода, после войны – в Ленинградском пединституте им. Герцена, что на Мойке. И всю жизнь работала учителем – учителем в деревенской школе, учителем русского языка и литературы в городе, в новосибирском Аэрокосмическом лицее, занималась с «надомниками», и завучем, и директором… Строгая и требовательная, но любимая учениками, не лезущая за словом в карман. «Что ж, умных к умным послали, а меня к вам…» Её первый сын умер в 4 года от кори. Его звали Серёжа… Второй сын – он то был, то его не было, то служил в ЗГВ, то мотался по Белоруссии и Украине, то возвращался домой. Всегда сложные взаимоотношения с его жёнами, да и с ним самим – тётя Кира, любящая и терпеливая мать, долго нянчилась, а пару лет назад, когда он в очередной раз исчез, оставив кучу долгов, выписала его из квартиры. Он вроде как мой двоюродный брат, но где он и что он… Из-за всего этого и с внучками нормальных взаимоотношений долго не было. Умная, очень яркая и красивая женщина всю жизнь была вынуждена оставаться сильной. Но была ли счастливой? Почувствовала ли себя мамой и бабушкой? Ей стало хуже осенью, она держалась, но сначала перестала выходить из дома, потом почти не вставала. Мучительные боли, а действия обезболивающих лекарств хватало уже лишь на час. И всё это время в полном сознании. А я осенью лежал в больнице, и мама передавала мне её слова: «Я на всё согласна, пусть только у Серёжи всё будет в порядке…» К дьяволу сделки, тётя Кира, у Господа нет договорных отношений. 84 насыщенных года, тяжёлая жизнь, тяжёлый уход. Но в моих воспоминаниях она всегда будет бодрой и весёлой. В моём детстве, приходя к нам в гости, она с хитрым прищуром любила спрашивать, попробовал ли я уже пиво. А потом подарила на день рождения самый ненавистный для моих родителей подарок – большой пионерский барабан. А позже на несколько дней рождения подряд дарила мне тоненькую книжку «Кусака» в мягком переплёте. Она, наверное, забывала, а мы с родителями, тихо улыбаясь, об этом не говорили. И уже все вместе смеялись над этой историей в последние годы. А на один из недавних моих дней рождения, когда я был в Новосибирске, тётя Кира хохоча снова вручила мне «Кусаку». И, чуть жалуясь на побаливающее колено, эффектно щеголяла в белых сапогах. И объездила Средиземноморье в круизах, очень любила Новый Афон и обожала плавать, хоть в море, хоть в Оби. И искренне удивлялась, что поднялось давление, после того как она на ночь съела бутерброд с соусом чили. Ведь этого блюда не было в списке продуктов, которые доктор запретил ей употреблять. Завтра похороны. А в Новосибирск пришли тридцатиградусные морозы – Крещение на носу. Но я знаю: ТАМ будет лето и море, и сын Серёжа. Покойся с миром, тётя Кира. И пусть там ничего не болит. | ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.7){kind=small}
albagan
